Георгий Алексеевич Ушаков был путешественником-исследователем по самому своему жизненному призванию. Страстное стремление исследовать и обживать труднодоступные и неосвоенные районы нашей Родины с неудержимой силой влекло его в дальние экспедиции, и прежде всего в Арктику, которая в те годы была передним краем наступления на неведомое, неосвоенное. Ушаков просто не мог не стать путешественником, как Максим Горький не мог не стать писателем или Майкл Фарадей — физиком. Интересно и то, что подобно этим великим людям Ушаков осуществил свое призвание вопреки многим жизненным трудностям.
Георгий Алексеевич Ушаков родился 30 января 1901 года в глухой таежной деревне Лазаревка Амурской области. Сын казака-крестьянина, он не получил систематического образования и профессиональной подготовки путешественника-исследователя. Но еще в юности, сопровождая своих старших братьев во время охоты на крупного зверя, работая в отряде знаменитого исследователя Уссурийского края В. К. Арсеньева, Ушаков прошел великолепную школу тяжелых и небезопасных походов по дикой дальневосточной тайге, которая и положила начало его подготовки к самостоятельным экспедициям.
В годы гражданской войны Ушаков сражался в партизанских отрядах Приморья. Естественно, что юношеские мечты о дальних путешествиях отошли тогда на задний план. Возвращение к мирной жизни возродило их с новой силой. Главное место в них теперь заняла Арктика с ее суровой своеобразной природой. Однако прошло еще несколько лет, прежде чем он получил возможность отправиться в свою первую арктическую экспедицию.
Ушаков некоторое время учился в Хабаровской учительской семинарии и Дальневосточном университете, а затем работал в Дальневосточном управлении Госторга.
26 марта 1926 года Советское правительство приняло решение о создании на безлюдном арктическом острове Врангеля постоянного населенного пункта и о посылке с этой целью на остров Врангеля специальной экспедиции. Как пишет в своей книге Ушаков, он добился включения его в состав этой экспедиции" и был назначен начальником поселка и полярной станции, которые" надлежало основать на острове Врангеля.
По тем временам это было очень непростое дело. В стране не хватало судов, хотя бы в какой-то степени пригодных для ледового плавания, и сама доставка людей и снаряжения на далекий арктический остров вырастала в трудноразрешимую проблему. Не хватало продовольствия, одежды и необходимого снаряжения. Полярная станция не могла получить даже подходящую радиоустановку, и людям предстояло длительное время жить в полном отрыве от Большой земли. Научное оборудование, выделенное Дальневосточным управлением безопасности кораблевождения, ограничивалось лишь аппаратурой для производства простейших метеорологических наблюдений. Приборы, различное снаряжение и специальная литература — все необходимое для более широкого комплекса исследовательских работ сметой не предусматривалось, и Ушаков приобрел это за свой счет.
Если не считать постройку в 1923 году небольшой полярной станции на берегу новоземельского пролива Маточкин Шар, создание поселка на острове, Врангеля было беспрецедентным делом, и никакого опыта в этом отношении не было. Как справедливо отмечал преемник Ушакова по острову Врангеля А. И. Минеев, «первые деятели Советской Арктики ощупью искали пути освоения ледяных просторов».
Вскоре после прибытия на остров Врангеля Ушакову пришлось столкнуться с такими трудностями и бедами, о которых современные полярники не имеют и понятия.
Над эскимосами, составлявшими подавляющее большинство новоселов острова, еще довлело темное прошлое. Суеверные, подверженные влиянию шаманов, они боялись злого духа — Тугнагака, как им казалось, недовольного появлением людей на острове. Отважные охотники, они не решались выходить в одиночку из яранг, перестали выезжать на промысел зверя. Правда, на складе поселка в изобилии имелись такие продукты, как мука, макароны, сушеные и консервированные овощи, масло, сахар, мясные и рыбные консервы. Но они не могли заменить эскимосам привычного им основного продукта — мяса моржа, тюленя или белого медведя. В поселке появилась страшная гостья — цинга. До Ушакова дошло тревожное известие, что эскимосы собираются покинуть остров и вместе с семьями переправиться по льду на материк. Над молодым советским поселением на острове Врангеля нависла угроза полного краха.
Вот здесь-то и проявились выдающиеся качества Ушакова-вожака:   его  железная  воля  в  достижении   поставленной цели, способность, где это необходимо, пойти на немалый риск, личным примером увлечь и повести за собой людей.
Об одном из таких случаев, когда тяжелобольной Ушаков в одиночку выехал на собачьей упряжке в дальний рейс, чтобы добыть медведя, с потрясающей силой рассказывает он сам в главе «Когда надо пойти на риск», и пересказывать читателю этот эпизод мы не будем. Но важно особо отметить, что этот крайне рискованный поступок впервые подорвал веру эскимосов и чукчей в могущество Тугнагака. Опасный эксперимент полностью оправдался — тяжелый кризис в жизни поселка на острове Врангеля был ликвидирован.
Немалую роль в становлении поселка сыграло отношение Ушакова к людям. Его природная доброта, искреннее глубокое уважение к простым охотникам-труженикам вызывали со стороны эскимосов ответные чувства, безграничное доверие к своему умилеку (начальнику). Под влиянием Ушакова значительно вырос культурный уровень поселенцев. Они окончательно отказались от камлания (заклинания духа), и даже сам шаман Аналько полностью забросил свое «ремесло» и в дальнейшем показал себя смелым и выносливым охотником. Эскимосы постепенно покидали свои яранги и по примеру русских переселялись в срубленные из плавника домики.
В свою очередь и Ушаков позаимствовал немало полезного от эскимосов. С большим успехом он перенимал их многовековой опыт жизни в суровых арктических условиях. Ушаков в совершенстве овладел искусством дальних поездок на собачьих упряжках и в сильный мороз и полярной ночью, научился быстро и надежно устраивать в походе лагерь для ночлега или укрытия от налетевшей пурги, научился промышлять морского и наземного зверя. Недаром эскимосы стали говорить, что умилек делает все, как эскимос. В их понятии это было высшей похвалой, и сам Ушаков этим очень дорожил и гордился.
Остров Врангеля явился для Ушакова высшей практической школой путешественника и исследователя. Еще при подготовке к экспедиции, во время долгого плавания на корабле «Ставрополь» к острову Врангеля и на протяжении трех лет жизни на этом острове Ушаков много и очень пристально изучал специальную литературу, посвященную различным вопросам маршрутных и стационарных физико-географических исследований.
Здесь автору этих строк хотелось бы сделать небольшое отступление и сказать несколько слов о том, как Г. А. Ушаков изучал научную литературу. Меня, так же как и многих полярников старшего поколения, близко знавших Ушакова, всегда изумляло и восхищало его какое-то особенное умение читать научные книги. Он читал очень медленно и сосредоточенно, полностью углубляясь в изучаемый предмет. Зато и результат его работы с книгой бывал очень велик. Ушаков как-то особенно переосмысливал все прочитанное, примеряя его для себя, для своей работы. Интересно, что наряду с изучением научных трудов Ушаков до последних дней своей жизни сохранил страсть к чтению научно-популярной и приключенческой географической литературы.
11 августа 1926 года, когда «Ставрополь» еще стоял под разгрузкой, Ушаков облетел на самолете, управляемом Кальвицем, вокруг всего острова Врангеля. Во время полета он отметил места лежбищ моржей, установил, что составленные в 1881 и 1911 годах карты береговой черты острова грешат большими неточностями, наметил маршруты будущих исследовательских походов в глубь этой неизведанной суши. Полет Ушакова с Кальвицем имел и еще одно важное значение, укрепившее авторитет Ушакова среди жителей острова. Ознакомившись с самолета с общим расположением гор и направлением главных рек острова, Ушаков уже в первых рекогносцировочных поездках неизменно был проводником и уверенно выходил к намеченному месту, чем немало удивлял сопровождавших его эскимосов и русских, так же как и он впервые бывших в этих местах.
На основе выполненной в этих поездках полуинструментальной топографической съемки Ушаков вычертил первую достоверную карту острова Врангеля.
За время пребывания на острове Ушаков накопил ценные наблюдения над климатом острова и ледовым режимом омывающих его вод, собрал богатый материал по этнографии эскимосов; при активном участии самих эскимосов собрал большие коллекции образцов растительного и животного мира и минералов острова.
О том, насколько преуспел Ушаков во всех этих работах, лучше всего свидетельствует тот факт, что В. К. Арсеньев, ознакомившись с материалами исследований Ушакова на острове Врангеля, счел нужным написать об их значимости виднейшим ученым того времени — академику В. Л. Комарову, члену-корреспонденту Академии наук (позднее академику и президенту Географического общества СССР) Л. С. Бергу, профессору В. Г. Тан-Богоразу и некоторым другим. Отметим, что эти письма никогда опубликованы не были и хранятся женой Ушакова — Ириной Александровной Ушаковой в его личном архиве. В беседах с автором этих строк известный географ — исследователь Северо-Восточной Азии Д. М. Колосов неоднократно высказывал очень высокое мнение о составленной Ушаковым карте острова Врангеля и его физико-географическом описании.
За исключительно плодотворную работу на острове Врангеля Г. А. Ушаков по возвращении на материк был награжден правительством орденом Трудового Красного Знамени.
Еще во время пребывания на острове Врангеля у Ушакова зародилась мечта об экспедиции на Северную Землю, которая была самым притягательным объектом для полярных путешественников того времени и неотложное исследование которой диктовалось всем ходом работ по освоению Северного морского пути. У Ушакова были теперь все данные, чтобы предпринять эту экспедицию. Трехлетняя работа на острове Врангеля выдвинула его в ряды самых выдающихся современных ему полярных путешественников. Сочетая в себе организаторский талант, высокое мастерство в искусстве дальних поездок на собачьих упряжках и необходимую для путешественника-исследователя научную подготовку, он, как никто другой, мог обеспечить успех маленькой группы полярников, которой надлежало обследовать и положить на карту обширную, таинственную и суровую арктическую сушу. Вот почему именно Ушаков и был назначен начальником Североземельской экспедиции, план которой им был разработан во всех деталях еще в бытность на острове Врангеля.
Ушаков с лихвой оправдал возлагавшиеся на него надежды — результаты руководимой им Североземельской экспедиции были очень значительны.
За два года пребывания на Северной Земле Ушаков и его товарищи прошли на собачьих упряжках около 5000 километров, из них 2200 километров с маршрутной полуинструментальной топографической съемкой, опирающейся на семнадцать астрономических пунктов. Экспедиция установила, что Северная Земля — крупный архипелаг, включающий четыре больших острова и ряд мелких островов и островных групп общей площадью около тридцати семи тысяч квадратных километров.
Участники экспедиции впервые обследовали Северную Землю в физико-географическом отношении: составили геоморфологическое и геологическое описание архипелага, собрали ценный материал по фауне суши и омывающих ее вод, выполнили большое число маршрутных и стационарных метеорологических, ледово-гидрологических и геомагнитных наблюдений, собрали ценные коллекции, характеризующие геологическое строение, флору и фауну архипелага.
Главным итогом экспедиции явилась первая полная карта Северной Земли. 16 октября 1932 года она была опубликована в центральном правительственном органе — «Известиях ЦИК СССР», и с тех пор точные контуры Северной Земли можно увидеть на всех картах мира. Еще раньше, в августе 1932 года, пользуясь рукописным экземпляром карты, советские моряки впервые в истории арктического мореплавания прошли на ледокольном пароходе «Александр Сибиряков» вокруг северной оконечности Северной Земли. В том же году, так же пользуясь рукописным экземпляром карты, арктический летчик А. Д. Алексеев совершил с мыса Челюскина первый полет на самолете вдоль западного берега Северной Земли до острова Домашнего, где была сделана посадка. И сибиряковцы, и Алексеев засвидетельствовали высокую точность карты. Достойно особого упоминания, что все последующие научные экспедиции на Северную Землю смогли внести в ее первую карту только отдельные дополнения и незначительные коррективы — случай поистине уникальный в истории географических открытий и исследований.
В результате экспедиции Ушакова 1930—1932 годов Северная Земля перестала быть таинственной сушей и впервые обрела реальные формы. Это и дало основание называть экспедицию Ушакова вторым открытием Северной Земли.
Работа Североземельской экспедиции закрепила бы за ее участниками прочную славу даже в том случае, если бы была выполнена в благоприятных природных условиях. В действительности же она проходила в столь тяжелых условиях, что не только маршрутные научные исследования и топографическая съемка, но даже само передвижение нередко было на грани человеческих возможностей.
Люди шли в походы в полярную ночь и в летнюю распутицу, в сильные морозы и в пургу, под дождем и в пронизывающий сыростью густой туман, подолгу отсиживались в палатке во время ураганных ветров. На их пути встречались оголенные участки каменистого берега и рыхлый глубокий снег, тащить через все это тяжело нагруженные нарты было истинным мучением; они проходили через каверзные ледниковые трещины и бурные речки, обширные озера разлившейся на морском льду талой воды. Путешественники превозмогали болезни и тяжелую усталость, подвергались опасности попасть в дрейф морских льдов, который мог унести их в открытое море, испытывали недостаток в питании.
Тяжести похода не выдерживали собаки и падали мертвыми прямо в упряжках. Но люди должны были выдержать и выдержали. Более того, они находили в себе силы, чтобы везти на нартах особенно ослабевших собак (как это не похоже на некоторых очень известных полярных путешественников, в таких случаях безжалостно убивавших собак и даже использовавших их мясо в пищу).
Как правило, все маршрутные работы в Арктике начинаются после окончания полярной ночи, когда продолжительность светлого времени суток становится достаточно большой. Ушаков и его товарищи, чтобы успеть выполнить за два года все намеченные работы, начали выходить в маршруты в самое неблагоприятное для походов время года — в полярную ночь. Всего с начала октября 1930 по начало марта 1931 года они совершили пять таких походов, в результате которых было получено первое, пока еще очень приближенное представление о протяженности суши. Это дало возможность наметить конкретный план ее исследования. Кроме того, на пути первых предстоявших больших исследовательских маршрутов было заложено несколько вспомогательных складов продовольствия, горючего и охотничьих припасов.
Подвиг участников Североземельской экспедиции был по достоинству оценен Советским правительством — Г. А. Ушаков и Н. Н. Урванцев были награждены орденами Ленина, С. П. Журавлев и В. В. Ходов — орденами Трудового Красного Знамени.
Рассказывая о жизни Ушакова среди первых поселенцев острова Врангеля, мы уже говорили о его некоторых чисто человеческих качествах — природной доброте, искреннем и глубоком уважении к своим сподвижникам — эскимосам. Но в характере Ушакова было и нечто другое, в не меньшей степени определявшее блистательный успех его экспедиций. Мягкий и деликатный, органически не способный ни на какую грубость, Ушаков, как это ни удивительно, не боялся и не избегал людей с трудным характером. Единственное и непреложное требование, которым он руководствовался при подборе людей в свои экспедиции,— профессиональное мастерство и любовь к своему делу.
В 1926 году по пути на остров Ушаков высадился в бухте Провидения, где дол ясен был взять на борт «Ставрополя» эскимосов — будущих поселенцев острова Врангеля. Неожиданно из стоявшей на берегу яранги выскочили две полуголые девочки, за которыми с гарпуном в руках гнался пожилой эскимос. Мгновенно оценив обстановку, Ушаков выставил ногу, и эскимос упал. В следующий момент он вскочил на ноги и занес над Ушаковым гарпун, но, не выдержав взгляда остававшегося неподвижным Ушакова, опустил свое страшное оружие и на ломаном русском языке спросил:   «Ты всегда так делает?» — «Всегда!»—ответил Ушаков.— «Может быть, ты хорошо делает»,— сказал как бы в раздумье эскимос и ушел в свою ярангу. Вернувшиеся вскоре девочки рассказали Ушакову, что этот эскимос — их отец, бесстрашный охотник Иерок.
На следующий день сконфуженный Иерок явился к Ушакову на пароход. «Ночью я был пьян,— сказал он,— поэтому плохо говорил. Теперь моя голова чистая, я могу говорить хорошо». Ушаков уже знал, что Иерок пользуется среди эскимосов большим уважением и его согласие поехать на остров Врангеля будет для них хорошим примером. «Поедешь со мной промышлять на остров песца, моржа, медведя?» —спросил его Ушаков. Иерок подумал и твердо ответил: «Ты хорошо делает. Ты хороший человек, поэтому я пойду с тобой»(А. И. Минеев. Остров Врангеля. М.—Л,, 1946, стр. 48—50.). Ушаков взял Иерока с собой, и он не ошибся — на острове Врангеля Иерок был одним из основных помощников Ушакова и немало способствовал успеху поселения.
При подборе сотрудников в экспедицию на Северную Землю Ушакова не смутило то обстоятельство, что трое его спутников во всех отношениях разные люди, которым придется в течение длительного времени жить и работать в самом тесном общении друг с другом. Ближайший помощник Ушакова, основной научный сотрудник экспедиции Николай Николаевич Урванцев — опытный арктический путешественник, широко эрудированный геолог-исследователь, подлинная энциклопедия знаний и вместе с тем строгий и несколько суховатый человек. Сергей Прокофьевич Журавлев — урожденный архангельский помор, один из лучших зверобоев-промысловиков Новой Земли, человек с независимым характером и развитым чувством собственного достоинства. Промысел дикого зверя — белухи, моржей, белых медведей — Журавлев считал чуть ли не единственным занятием, достойным настоящего мужчины. Василий Васильевич Ходов — еще совсем юный ленинградский радиолюбитель-коротковолновик, никогда не бывавший в Арктике. До назначения в Североземельскую экспедицию он был председателем Ленинградской секции коротковолновиков, которая и рекомендовала его Ушакову (близко зная на протяжении нескольких десятилетий Василия Васильевича, я могу добавить, что он был и остается поныне на редкость добрым, отзывчивым и душевным человеком).
С чувством некоторого беспокойства присматривался Ушаков к своим новым товарищам. «Хватит ли у каждого из них, да и у меня сил, выдержки, нервов и здоровья? — мысленно спрашивал он себя.-—Сумеем ли мы, во многом разные люди, сработаться настолько крепко, чтобы общими силами проникнуть в тайны Северной Земли?»
Сил хватило. Хотя временами и возникали внутренние трения, совершенно неизбежные в условиях тесного общения людей на маленькой полярной станции, но они были незначительны и не повлияли на взаимоотношения участников экспедиции. Под руководством Ушакова все эти очень разные люди выполнили такую работу, какой по праву могла бы гордиться большая хорошо оснащенная экспедиция.
В своих отношениях с людьми Ушаков никогда не был навязчивым. Но его стремление и умение подметить и подчеркнуть в товарищах самые лучшие их качества вызывали ответную благодарную реакцию и оказывали на людей влияние куда более сильное, чем нудные, хотя бы и правильные нравоучения. В подтверждение зтой мысли мы предлагаем читателю вспомнить страницы книги, где Ушаков с большой теплотой рассказывает о своих спутниках. Его проникнутые доброжелательностью отзывы о Журавлеве, Урванцеве и Ходове в не меньшей степени с самой лучшей стороны характеризуют самого Ушакова.
Сопровождая Ушакова в походах по Северной Земле, Журавлев постепенно проникся большим уважением к исследовательской работе своих товарищей, на которую раньше смотрел как на ненужные и никчемные «бирюльки». Вернувшись с Северной Земли, он недолго пробыл в Архангельске и уже в 1933 году возглавил промысловую зимовку в бухте Марии Прончищевой.
Вдохновленный примером самоотверженного труда своих старших товарищей, Ходов тоже проявил себя с самой лучшей стороны и оказался незаурядным полярником. Подолгу оставаясь один на зимовочной базе, он вел не сложное, но достаточно хлопотливое домашнее хозяйство, проводил метеорологические и прибрежные ледово-гидрологические наблюдения, поддерживал радиосвязь с Большой землей и безропотно переносил беспредельно тяжелое одиночество на далеком арктическом острове. Такого не выдержали бы и многие опытные закаленные полярники. Ходов выдержал. И не только выдержал, но и связал после этого свою жизнь с Арктикой. Он был руководителем строительства и первым начальником первого на Северном морском пути крупного радиоцентра на острове Диксон и затем — радиоцентра на мысе Шмидта.
Н. Н. Урванцев после работы на Северной Земле возглавлял  большую  комплексную  геологическую  экспедицию в Арктике. В 1934 году совместно с геодезистом А. В. Теологовым он впервые в Арктике совершил длительный поход на двух вездеходах вдоль северного берега Таймырского полуострова. В течение многих лет Урванцев работал в Норильске. В 1958 году он был награжден Большой золотой медалью Географического общества СССР. В настоящее время профессор, доктор геолого-минералогических наук Н. Н. Урванцев, несмотря на солидный возраст (80 лет), работает в качестве консультанта Научно-исследовательского института геологии Арктики, активно участвует в научных конференциях, занимается научно-литературной деятельностью. Его перу принадлежат две книги, посвященные исследованиям на Северной Земле: «Северная Земля. Краткий очерк исследования» (1933 г.) и «Два года на Северной Земле» (1935 г.).
Североземельская экспедиция была высшим достижением в жизни и деятельности Ушакова. Краткую, но, пожалуй, наиболее выразительную оценку этой экспедиции и роли в ней Ушакова дал академик В. А. Обручев. В 1950 году, когда возник вопрос о присуждении Ушакову ученой степени доктора географических наук,, кто-то спросил, а как же с защитой диссертации? «Его диссертация на всех картах мира»,— ответил В. А. Обручев.
Книга «По нехоженой земле» представляет большую ценность прежде всего как основной документ Североземельской экспедиции, которую В. Ю. Визе назвал «выдающимся полярным предприятием нашего времени». Несомненно, она будет с большим удовлетворением принята самыми широкими кругами читателей. Полярники-профессионалы найдут в ней массу полезных для своей работы сведений; преподаватели географии — незаменимый материал для уроков по географии Арктики; люди самых разных профессий — увлекательное познавательное чтение. Совершенно особый интерес книга представляет Для молодого читателя — образцы мужества и подлинного героизма, проявленные участниками экспедиции, не меркнут и не тускнеют даже в век героического освоения космоса и будут всегда служить прекрасным вдохновляющим примером для молодежи, к какому бы роду деятельности она ни готовилась.
По своим художественным достоинствам и насыщенности познавательным материалом книга Г. А. Ушакова — одна из лучших в мировой литературе о путешествиях и географических исследованиях. Читатель, вероятно, сам по достоинству оценит превосходные описания всех походов по Северной Земле и жизни и работы на зимовочной базе. Не менее выразительны страницы, содержащие рассказы о различных природных явлениях Арктики; яркие, высокохудожественные картины пурги, полярных сияний, летнего разлива озер талой воды на морских льдах, грандиозных ледников могут служить украшением любой географической хрестоматии.
Интересно, что среди писем В. К. Арсеньева об Ушакове, о которых мы уже упоминали, было и письмо, адресованное Максиму Горькому. «Многоуважаемый Алексей Максимович! — писал Арсеньев.— Податель моей карточки — начальник острова Врангеля Георгий Алексеевич Ушаков, о котором я уже Вам писал. Он имеет хорошие материалы и прекрасно владеет пером. Рекомендую его Вам. Г. А. Ушаков обещал дать статью для сборника о Дальнем Востоке. Было бы хорошо, если бы Вы просмотрели его фотографии и диапозитивы. Надо Г. А. Ушакова использовать, как теперь говорят, на все сто процентов и никуда не посылать, пока он не обработает всех своих материалов. Шлю Вам сердечный привет. В. Арсеньев».
Своей книгой «По нехоженой земле» Ушаков полностью подтвердил высокую оценку Арсеньева его литературного дарования.
Книга «По нехоженой земле» впервые вышла в свет в 1951 году в издательстве «Главсевморпути» и затем в 1953 году — в издательстве «Молодая гвардия». К сожалению, в обоих этих изданиях вопреки воле автора были допущены сокращения, исказившие рукопись, чем были немало огорчены и автор, и академик В. А. Обручев, написавший очень доброжелательное предисловие к рукописи. Впервые книга в полном виде вышла в свет в 1959 году в Государственном издательстве географической литературы.
Предлагаемая вниманию читателя книга печатается по последнему прижизненному изданию автора, осуществленному в 1959 году.
Как же сложилась жизнь Ушакова после Североземельской экспедиции?
В 1934 году Ушаков в качестве уполномоченного правительственной комиссии по спасению челюскинцев руководил эвакуацией лагеря Шмидта со льдины, побывал с этой целью и в самом лагере челюскинцев, откуда вывез больного Шмидта.
В 1935 году он возглавил Первую советскую высокоширотную морскую экспедицию на ледокольном пароходе «Садко», обошел на этом судне северные берега Шпицбергена и прошел по северной окраине Карского моря, где был открыт закованный в лед остров. По единодушному желанию всех участников экспедиции он был назван островом Ушакова. Экспедиция впервые вышла на свободно плавающем судне (не в дрейфе) на океанические глубины Арктического бассейна, где были выполнены океанографические исследования.
Резкое ухудшение здоровья лишило Ушакова возможности продолжать экспедиционную деятельность в Арктике, и в последующие годы он работал в Москве на руководящих должностях в Главсевморпути, Главном управлении гидрометслужбы и в Академии наук СССР. До последних дней своей жизни Георгий Алексеевич сохранил интерес к путешествиям и экспедициям, к исследованию Северного Ледовитого океана. Он постоянно общался с полярниками — со своими сверстниками и с молодежью. Неизменно приветливый и внимательный, он с интересом слушал рассказы о работе на полярных станциях и в экспедициях, всегда был готов поделиться своими большими знаниями и опытом.
Георгий Алексеевич Ушаков скончался в ночь с 2 на 3 декабря 1983 года в своей московской квартире в первом доме полярников, на котором в память о замечательном исследователе Севера установлена мемориальная доска.
11 июня 1965 года, согласно последней воле покойного, урна с его прахом была захоронена на берегу острова Домашнего. Здесь был поставлен высокий бетонный обелиск с бронзовой доской, содержащей простую надпись: «Полярный исследователь Георгий Алексеевич Ушаков. 1901 — 1963».
Памятник Ушакову на маленьком каменистом острове не затерялся в безбрежных просторах Северного Ледовитого океана. Ориентируясь на него, здесь идут корабли Арктического морского флота, з небе пролетают самолеты полярной авиации. Самые разные люди, по той или иной причине оказавшиеся в этих местах, считают своим непременным долгом посетить памятник Ушакову. В летнее время у подножия памятника можно видеть живые цветы, которые посылают сюда родные и близкие Ушакова.
Память о выдающемся путешественнике увековечена в географических названиях Северного Ледовитого океана: поселок Ушаковский в бухте Роджерс и мыс Ушакова на острове Врангеля, река Ушакова на острове Октябрьской революции, остров Ушакова на севере Карского моря. В Антарктиде именем Ушакова названы горы на Земле Эндерби.